авто рынок петербург, auto vl ru; ярославль камеры гибдд - BREQUET.RU портал о автомобилях.
- Значит, не застала... - пробормотал Фандорин. - Что за пансион? В мои времена такого не было. Учебный?
- В некотором роде, - хохотнул Лисицкий. - Там обучают науке страсти нежной. Заведение известное, принадлежит некоей графине Бовада. Характернейшая особа, проходила у нас по одному делу. И в Охранном ее хорошо знают. Настоящее имя Анфиса Минкина. Биография - истинный роман Буссенара. Весь свет объездила. Личность темная, но ее терпят, потому что время от времени оказывает соответствующим ведомствам услуги. Интимного, но не обязательно полового свойства, - снова засмеялся веселый штабс-ротмистр. - Я велел подключиться к пансиону. Там зарегистрировано два номера, так я к обоим. Правильно сделал?
- М-молодцом. Сидите и слушайте. А я пока сделаю один звонок.
Фандорин протелефонировал к себе на квартиру и велел камердинеру отправляться на Чистопрудный бульвар - понаблюдать за одним домом.
Помолчав, Маса спросил:
- Господин, будет ли это вмешательством в ход войны?
- Нет, - успокоил его Эраст Петрович, немного покривив душой, но другого выхода у него сейчас не было - Мыльникова нет, а железнодорожные жандармы обеспечить грамотное наблюдение не сумеют. - Ты просто будешь смотреть на пансион «Сен-Санс» и сообщишь, если увидишь что-то интересное. Там неподалеку электротеатр «Орландо», в нем есть публичный телефон. Я буду на номере...
- 20-93, - подсказал Лисицкий, у которого к каждому уху было прижато по наушнику.
- Звонок, по левому! - воскликнул он минуту спустя. Эраст Петрович схватил отводную трубку, услышал вальяжный мужской голос:
- ...Беатрисочка, душенька, горю весь, мочи нет. Сей же час к вам. Уж приготовьте мой кабинетик. И Зюлейку, непременно.
- Зюлейка с кавалером, - ответил на другом конце женский голос, очень мягкий и приятный. Мужчина заполошился:
- Как с кавалером? С кем? Если с Фон-Вайлем, я вам этого не прощу!
- Я вам мадам Фриду приготовлю, - заворковала женщина. - Помните такую, рослую, дивного сложения. Виртуозно хлещет плеточкой, не хуже Зюлейки. Вашему превосходительству понравится.
Штабс-ротмистр затрясся, давясь беззвучным смехом, Фандорин досадливо бросил трубку.
В течение последующего часа звонков было много, некоторые еще более пикантного свойства, но все в левое ухо Лисицкого, то есть на номер 114-22, второй телефон молчал.
Он очнулся в половине двенадцатого, причем звонили из пансиона. Мужчина попросил дать 42-13.
- 42-13 - что это? - шепотом спросил инженер, пока барышня соединяла.
Жандарм и сам уже шелестел страницами. Нашел, подчеркнул строчку ногтем.
«Ресторан „Роза ветров"», прочел Фандорин.
- Ресторан «Роза ветров», - сказали в трубке. - Слушаю-с?
- Милейший, подзовите-ка мне господина Мирошниченко, он сидит за столиком у окна, один, - попросил «Сен-Санс» мужским голосом.
- Сию минуту-с.
Долгое, на несколько минут, молчание. Потом на ресторанном конце спокойный баритон спросил:
- Это вы?
- Как условились. Готовы?
- Да. Будем в час ночи.
- Там много. Без малого тысяча ящиков, - предупредил пансион.
Фандорин стиснул трубку так, что побелели пальцы. Оружие! Транспорт с японским оружием, не иначе!
- Людей достаточно, - уверенно сказал ресторан.
- Как будете переправлять? По воде?
- Разумеется. Иначе на что бы мне понадобился склад на реке?
- Говорите, где склад.
В этот миг на столе перед Лисицким замигал лампочками аппарат.
- Это экстраординарный, - шепнул офицер, схватив рожок и крутанув рычаг. - Эраст Петрович, вас. Срочно. По-моему, ваш слуга.
- Слушайте! - кивнул Фандорин в сторону трубки и взял рожок. - Да?
- Господин, вы велели сообщить, если будет интересно, - сказал Маса по-японски. - Тут очень интересно, приезжайте.
Пояснять ничего не стал - видимо, в электротеатре было много публики.
Между тем разговор между «Розой ветров» и «Сен-Сансом» завершился.
- Ну что, назвал м-место? - нетерпеливо повернулся инженер к Лисицкому. Тот сокрушенно развел руками:
- Очевидно, в те две секунды, когда вы отложили трубку, а я еще не взял... Я слышал только, как этот, из ресторана, сказал: «Да-да, знаю». Какие будут приказания? Послать в «Розу ветров» и «Сен-Санс» наряды?
- Не нужно. В ресторане вы никого уже не застанете. А пансионом я займусь сам.
* * *
Летя в экипаже вдоль ночных бульваров, Фандорин думал о страшной опасности, нависшей над древним городом - нет, над всем тысячелетним государством. Черные толпы, вооруженные японскими (или какими там) винтовками, стянут переулки удавкой баррикад. С окраин к центру поползет бесформенное кровавое пятно. Начнется затяжная, лютая резня, в которой победителей не будет, лишь мертвецы и проигравшие.
Главный враг всей жизни Эраста Петровича, бессмысленный и дикий Хаос пялился на инженера бельмастыми глазами темных окон, скалился гнилой пастью подворотен. Разумная, цивилизованная жизнь сжалась в ломкую проволочку фонарей, беззащитно мерцающих вдоль тротуара.
Маса поджидал возле решетки.
- Я не знаю, что происходит, - быстро заговорил он, ведя Фандорина вдоль пруда. - Смотрите сами. Плохой человек Мырников и с ним еще пятеро прокрались в дом вон через то крыльцо. Это было... двенадцать минут назад. - Он с удовольствием взглянул на золотые часы, в свое время подаренные ему Эрастом Петровичем к 50-летию микадо. - Я тут же вам позвонил.
- Ах, как скверно! - с тоской воскликнул инженер. - Этот шакал разнюхал и опять всё испортил!
Камердинер философски заметил:
- Все равно теперь ничего не поделаешь. Давайте смотреть, что будет дальше.
И они стали смотреть.
Слева и справа от входа было по окну. Свет в них не горел.
- Странно, - прошептал Эраст Петрович. - Что они там делают во мраке? Ни выстрелов, ни криков...
И в ту же секунду крик раздался - негромкий, но полный такого звериного ужаса, что Фандорин и его слуга, не сговариваясь, выскочили из своего укрытия и побежали к дому.
На крыльцо выполз человек, проворно перебирая локтями и коленками.
- Банзай! Банзай! - вопил он без остановки.
- Пойдем! - оглянулся инженер на остановившегося Масу. - Что же ты?
Слуга стоял, скрестив руки на груди, немое воплощение обиды.
- Вы обманули меня, господин. Этот человек японец.
Уговаривать его было некогда. Да и совестно.
- Он не японец, - сказал Фандорин. - Но ты прав: тебе лучше уйти. Нейтралитет так нейтралитет.
Инженер вздохнул и двинулся дальше. Камердинер тоже вздохнул и побрел прочь.
Из-за угла пансиона один за другим вылетели три тени - люди в одинаковых пальто и котелках.
- Евстратий Павлович! - галдели они, подхватив ползущего и ставя его на ноги. - Что с вами?
Тот выл, рвался из рук.
- Я Фандорин, - сказал Эраст Петрович, приблизившись.
Филеры переглянулись, но ничего не сказали - очевидно, в дальнейших представлениях нужды не было.
- Мозга с мозги съехала, - вздохнул один, постарше остальных. - Евстратий Павлович давно не в себе, наши примечали. А тут совсем с резьбы сошел...
- Японский бог... Банзай... Изыди, бес... - всё дергался припадочный.
Чтоб не мешал, Фандорин сжал ему артерию, и надворный советник успокоился. Опустил голову, всхрапнул, повис на руках у своих помощников.
- Пусть полежит, ничего с ним не случится. Ну-ка, за мной! - приказал инженер.
Быстро прошелся по комнатам, всюду зажигая электричество.
В квартире было пусто, безжизненно. Лишь в спальне билась и трепетала занавеска на распахнутом окне.
Фандорин кинулся к подоконнику. Снаружи был двор, за ним пустырь, сумрачные силуэты домов.
- Ушел! Почему никого не поставили под окном? Это непохоже на Мыльникова!
- Да стоял я, вон там, - принялся оправдываться один из филеров. - Как услышал, что Евстратьпалыч кричит, - побежал. Думал, выручать надо...
- Где наши-то? - изумленно вертел головой старший. - Мандрыкин, Лепиньш, Саплюкин, Кутько и этот, как его, ушастый. Вдогонку что ль припустили, в окно? Так свистели бы...
Эраст Петрович приступил к более внимательному осмотру квартиры. В комнате, что находилась слева от прихожей, обнаружил на ковре несколько капель крови. Потрогал - свежая.
Повел взглядом вокруг, уверенно направился к серванту, распахнул приоткрытую дверцу.
Там, зажатый в столярных тисках, торчал небольшой арбалет. Разряженный.
- Так-так, знакомые фокусы, - пробормотал инженер и стал прощупывать пол в том месте, где кровь. - Ага, вот и п-пружина. Под паркетиной спрятал... Где же тело?
Повернул полову вправо, влево. Направился к зеркалу, висевшему на противоположной от окна стене. Пощупал раму, не нашел механизма и просто двинул кулаком по блестящей поверхности.
Филеры, тупо наблюдавшие за действиями «Чернобурого», ахнули - зеркало со звоном провалилось в черную нишу.
- Вот она где, - удовлетворенно промурлыкал инженер, щелкнув кнопкой.
В обоях открылась дверца.
За фальшивым зеркалом оказался чуланчик. С другой стороны в нем имелось окошко, откуда отлично просматривалось соседнее помещение, спальня. Половину тайника занимал фотографический аппарат на треноге, но не он заинтересовал Фандорина.
- Говорите, ушастый? - спросил инженер, нагибаясь и рассматривая что-то на полу. - Не этот?
Выволок под мышки безжизненное тело с торчащей из груди стрелой, короткой и толстой.
Филеры сгрудились над мертвым товарищем, а инженер уже спешил в комнату напротив.
- Тот же фокус, - объявил он старшему из агентов, когда тот вошел следом. - Тайная пружина под паркетом. В шкафу спрятан арбалет. Смерть мгновенная, острие смазано ядом. А труп вон там. - Он показал на зеркало. - Можете убедиться.
Но в этом тайнике, точь-в-точь похожем на предыдущий, тел оказалось целых три.
- Лепиньш, - вздохнул филер, вытаскивая верхнего. - Саплюкин. А внизу Кутько...
Пятый труп нашелся в спальне, в щели за платяным шкафом.
- Не знаю, как ему удалось расправиться с ними поодиночке... Скорее всего, дело было так, - принялся восстанавливать картину Фандорин. - Те, что вошли в боковые комнаты, погибли первыми, от стрел, и были спрятаны в з-зазеркалье. Этот, в спальне, убит голой рукой - во всяком случае, видимых повреждений нет. У Саплюкина и этого, как его, Лепиньша, переломлены шейные позвонки. Судя по разинутому рту Лепиньша, он успел увидеть убийцу. Но не более... Акробат умертвил этих двоих в прихожей и оттащил в правую комнату, бросил поверх Кутько. Я одного не пойму: как это Мыльников уцелел? Должно быть, развеселил японца своими воплями «банзай!»... Ну всё, довольно лирики. Главное дело у нас впереди. Вы, - ткнул он пальцем в одного из филеров, - берите своего скорбного разумом начальника и везите его на Канатчикову дачу. А вы двое - со мной.
- Куда, господин Фандорин? - спросил тот, что постарше.
- На Москву-реку. Черт, уже половина первого, а нам еще искать иголку в стоге сена!
* * *
Поди-ка отыщи на Москве-реке неведомо какой склад. Грузового порта в Первопрестольной не имеется, товарные пристани начинаются от Краснохолмского моста и тянутся с перерывами вниз по течению на несколько верст, до самого Кожухова.
Начали прямо от Таганки, с пристани «Общества пароходства и торговли Волжского бассейна». Потом был дебаркадер «Торгового дома братьев Каменских», склады нижегородской пароходной компании г-жи Кашиной, пакгаузы Москворецкого товарищества и прочая, и прочая.
Искали так: ехали вдоль берега на извозчике, вглядываясь в темноту и прислушиваясь - не донесется ли шум. Кто станет работать в этот глухой час кроме людей, которым есть что скрывать?
Временами спускались к реке, слушали воду - большинство причалов располагалось на левом берегу, но изредка попадались и на правом.
Возвращались к коляске, ехали дальше.
С каждой минутой Эраст Петрович делался все мрачнее.
Поиски затягивались - брегет в кармане звякнул дважды. Словно в ответ пробили два раза часы на колокольне Новоспасского монастыря, и мысли инженера повернули в сторону божественности.
Самодержавная монархия может держаться лишь на вере народа в ее мистическое, сверхъестественное происхождение, думал хмурый Фандорин. Если эта вера подорвана, с Россией будет, как с Мыльниковым. Народ наблюдает за ходом этой несчастной войны и с каждым днем убеждается, что японский бог то ли сильнее русского, то ли любит своего помазанника больше, чем Наш любит царя Николая. Конституция - вот единственное спасение, размышлял инженер, несмотря на зрелый возраст всё еще не изживший склонности к идеализму. Монархии нужно перенести точку опоры с религиозности на разум. Чтоб народ исполнял волю власти не из богобоязненности, а потому что с этой волей согласен. Но если сейчас начнется вооруженный бунт, всему конец. И уж неважно, сумеет монархия залить восстание кровью или не сумеет. Джинн вырвется из бутылки, и трон всё равно рухнет - не сейчас, так через несколько лет, при следующем сотрясении...
В темноте тускло заблестели пузатые железные цистерны - нефтяные резервуары общества «Нобель». В этом месте река делала изгиб.
Эраст Петрович тронул возницу за плечо, чтоб остановился. Прислушался - издалека, от воды, отчетливо донеслось мерное, механическое покряхтывание.
- За мной, - махнул инженер филерам.
Рысцой пробежали через рощицу. Ветерок донес запах мазута - где-то близко, за деревьями, было Постылое озеро.
- Есть! - выдохнул старший агент (его фамилия была Смуров). - Вроде они!
Внизу, под невысоким спуском, темнел длинный причал, у которого было пришвартовано несколько барж, причем одна, самая маленькая, сцеплена с крутобоким буксирчиком на парах. Это ее попыхивание уловил слух Фандорина.
Из склада, вплотную примыкающего к пристани, выбежали двое грузчиков, неся ящик, скрылись в трюме маленькой баржи. За ними появился еще один, с чем-то квадратным на плечах - и по сходням взбежал туда же.
- Да, это они, - улыбнулся Фандорин, вмиг забывший о своих апокалиптических видениях. - Торопятся, с-санкюлоты.
- Кто? - заинтересовался непонятным словом второй филер, Крошкин.
Более начитанный Смуров, пояснил:
- Это были такие боевики, навроде эсэров. Про французскую революцию слыхал? Нет? А про Наполеона? И на том спасибо.
Из склада выбежал еще грузчик, потом сразу трое проволокли что-то очень тяжелое. В углу причала вспыхнул огонек спички, через секунду-другую сжавшийся до красной точки. Там стояли еще двое.
Улыбка на лице инженера сменилась озабоченностью.
- Что-то многовато их... - Эраст Петрович осмотрелся вокруг - Это что там темнеет? Мост?
- Так точно. Железнодорожный. Строящейся окружной дороги.
- Отлично! Крошкин, вон в той стороне, за Постылым озером, станция Кожухово. Берите извозчика, и скорей туда. На станции должен быть телефон. Звоните подполковнику Данилову, номер 77-235. Не будет подполковника - говорите с дежурным офицером. Обрисуете с-ситуацию. Пусть сажает на дрезины караул, дежурных - всех, кого сможет собрать. И сюда. Всё, бегите. Только револьвер отдайте. И запас патронов, если есть. Вам ни к чему, а нам может п-приподиться.
Филер сломя голову бросился назад к пролетке.
- Ну-ка, Смуров, подберемся ближе. Вон превосходный штабель из рельсов.
* * *
Пока Дрозд прикуривал, Рыбников взглянул на часы.
- Без четверти три. Скоро рассвет.
- Ничего, успеем. Основную часть погрузили, - кивнул зсэр на большую баржу. - Осталась только сормовская. Ерунда, пятая часть груза. Поживей, товарищи, поживей! - подбодрил он грузчиков.
Товарищи-то товарищи, но сам ящиков не таскаешь, мимоходом подумал Василий Александрович, прикидывая, когда лучше завести разговор о главном - о сроках восстания.
Дрозд не спеша двинулся в сторону склада. Рыбников за ним.
- А московскую когда? - спросил он про главную баржу.
- Завтра речники перегонят в Фили. Оттуда еще куда-нибудь. Так и будем перемещать с места на место, чтоб глаза не мозолила. Ну, а маленькая прямо сейчас пойдет в Сормово, вниз по Москве-реке, потом по Оке.
Ящиков на складе уже почти не осталось, лишь плоские коробки с проводами и дистанционными механизмами.
- Как по-вашему «мерси»? - ухмыльнулся Дрозд.
- Аригато.
- Ну, стало быть, пролетарское аригато вам, господин самурай. Вы свое дело сделали, теперь обойдемся без вас.
Рыбников веско заговорил о самом важном:
- Итак. Забастовка должна начаться не позднее, чем через три недели. Восстание - самое позднее через полтора месяца...
- Не командуйте, маршал Ояма. Как-нибудь без вас сообразим, - перебил эсэр. - По вашим нотам играть не станем. Думаю, ударим осенью. - Он осклабился. - До тех пор пощипите с Николашки еще пуха-перьев. Пускай он перед народом совсем голеньким предстанет. Вот тогда и вмажем.
Василий Александрович ответил на улыбку улыбкой. Дрозд даже не догадывался, что в эту секунду его жизнь, как и жизнь его восьми товарищей, висела на волоске.
- Право, нехорошо. Мы же договорились, - укоризненно развел руками Рыбников.
Глаза революционного вождя вспыхнули озорными искорками.
- Держать слово, данное представителю империалистической державы, - буржуазный предрассудок. - Попыхтел трубкой. - А как по-вашему будет «покеда»?
Подошедший рабочий вскинул на спину последнюю коробку и удивился:
- Чего-то больно легок. Не пустой ли?
Поставил обратно на землю.
www.5098880.ru; разгон radeon hd 4670 Предыдущая страница 12 Следующая страница
|
