http://only-dp.ru/; Брать, так хорошее. Здесь пластиковые окна делают
Ага, вот и номер 16. В двери торчал ключ - очень предусмотрительно, можно обойтись без стука, который в ночной час, не дай Бог, привлек бы внимание какого-нибудь бессонного постояльца.
Фандорин приоткрыл дверь, скользнул внутрь.
На сером фоне окна прорисовывался силуэт - но не Асагавы, а куда более тонкий.
Навстречу вошедшему метнулась по-кошачьи гибкая фигура.
Длинные пальцы обхватили лицо оторопевшего вице-консула.
- Я не могу без тебя! - пропел незабываемый, чуть хрипловатый голос.
Ноздри титулярного советника щекотнул волшебный аромат ирисов.
Грустные мысли,
На сердце тоска - и вдруг
Запах ирисов.
Зов любви
«Не поддаваться, не поддаваться!» - отчаянно сигналил обезумевшему сердцу разум. Но руки сами, вопреки рассудку, обхватили упругое тело той, что измучила душу бедного вице-консула.
О-Юми рванула его воротничок - на пол полетели пуговицы. Покрывая быстрыми поцелуями обнажившуюся шею, задыхаясь от страсти, она нетерпеливо потянула с плеч Фандорина сюртук.
И тут произошло то, что следовало бы назвать истинным торжеством разума над необузданной стихией чувств.
Собрав в кулак всю свою волю (а таковой титулярному советнику было не занимать), он взял О-Юми за запястья и отвел их от себя - мягко, но непреклонно.
На то было две причины, и обе веские.
Первую Эраст Петрович наскоро сформулировал так: «Что я ей, мальчик? Захотела - исчезла, захотела - свистнула, и я тут как тут?» Несмотря на свою расплывчатость, резон был наиважнейший. В схватке двух миров, именуемой «любовью», всегда есть монарх и подданный, победитель и побежденный. Именно этот ключевой вопрос в данную минуту и решался. Быть подданным и побежденным Фандорин не желал и не умел.
Вторая причина со сферой любовной ничего общего не имела. Тут пахло мистикой, причем очень тревожного свойства.
- Откуда вы узнали, что мы с Асагавой договорились сообщаться записками? - строго спросил Эраст Петрович, пытаясь разглядеть в темноте выражение ее лица. - Да еще так быстро? За нами следили? Подслушивали? Какую роль в этой истории вы играете?
Она молча глядела на него снизу вверх, не шевелясь, не пытаясь высвободиться, но пальцы молодого человека пылали от прикосновения к ее коже. Вдруг вспомнилось определение из гимназического учебника по физике; «Электричество, содержащееся в теле, сообщает этому телу особое свойство, способное притягивать другое тело...»
Тряхнув головой, Фандорин твердо сказал:
- В тот раз вы ускользнули, ничего мне не объяснив. Но сегодня вам придется ответить на мои вопросы. Г-говорите же!
И О-Юми заговорила.
- Кто это - Асагава? - спросила она и рывком выдернула запястья из его пальцев - электрическая цепь разорвалась. - Вы думали, что записку вам прислал кто-то другой? И сразу же пришли? Два этих долгих дня я думала только о нем, а он... Какая же я дура!
Он хотел удержать ее, но не сумел. Пригнувшись, она проскользнула под его рукой, выскочила в коридор. Перед носом у Эраста Петровича хлопнула дверь. Он схватился за ручку, но в замке уже повернулся ключ.
- Постойте! - в ужасе крикнул титулярный советник. - Не уходите!
Догнать, остановить, оправдаться!
Но нет - из коридора донеслось приглушенное рыдание, потом звук легких удаляющихся шагов.
Разум съежился, забился в дальний уголок сознания. Сейчас душой Фандорина владели одни лишь чувства: страсть, ужас, отчаяние. И самое сильное из всех - ощущение невозвратимой утраты. И какой утраты! Словно лишился всего на свете, и кроме самого себя винить в этом некого.
- Черт! Черт! Черт! - заскрипел зубами несчастный вице-консул и с размаху двинул кулаком о дверной косяк.
Проклятая полицейская выучка! Безоглядная, смелая женщина, живущая сердцем, - драгоценнейшая из всех женщин земли - сама бросилась ему в объятья.
Наверняка многим при этом рисковала, быть может, поставила на карту всю свою жизнь. А он ей допрос с пристрастием: «Следили?» «Подслушивали?» «Какую играли роль?»
Боже, какой ужас, какой позор!
Из груди титулярного советника вырвался стон. Шатаясь, он дошел до кровати (той самой, на которой ему могло быть даровано неземное блаженство!) и рухнул на нее лицом вниз.
Какое-то время Эраст Петрович пролежал так без движения, сотрясаясь всем телом. Если б мог рыдать, то наверняка бы разрыдался, но этот род эмоционального облегчения Фандориным был раз и навсегда утрачен.
Давно, очень давно не испытывал он такого потрясения - пожалуй, даже и несоразмерного происшедшему. Словно бы душа, долгое время закованная в ледяной панцырь, вдруг начала оживать и оттого заныла, засочилась оттаивающей кровью.
«Что со мной? Что со мной происходит?» - сначала всё повторял он, но думал не о себе - о ней.
Оцепеневший мозг понемногу просыпался, и так возник другой вопрос, куда более насущный.
«Что теперь делать?»
Эраст Петрович рывком сел на кровати. Дрожь прошла, сердце билось быстро, но размеренно.
Как что? Отыскать ее. Немедленно. И будь что будет.
Иначе - мозговая лихорадка, разрыв сердца, гибель души.
Титулярный советник бросился к запертой двери, наскоро ощупал ее, приложился плечом.
Дверь крепкая, но вышибить, пожалуй, можно. Только ведь будет грохот, прибежит прислуга. Представился жирный заголовок в завтрашней «Джапан газетт»: «RUSSIAN VICE-CONSUL DEBAUCHING IN GRAND HOTEL»
Эраст Петрович выглянул в окно. Второй этаж был высокий, и куда прыгаешь, в темноте не видно. Может, там груда камней или какие-нибудь садовые грабли, забытые садовником?
Эти опасения, однако, не остановили ошалевшего титулярного советника. Рассудив, что такова уж, видно, его сегодняшняя планида - лазить через подоконники и прыгать в ночь, - он повис на руках, расцепил пальцы.
С приземлением повезло - угодил на газон. Отряхнул перепачканные колени, огляделся.
Сад был внутренний, со всех сторон окруженный высоким забором. Но этакая малость Фандорина не смутила. Он с разбега ухватился за верхний край ограды, ловко подтянулся, сел.
Хотел соскочить в переулок - не вышло: фалда зацепилась за гвоздь. Подергал-подергал - никак. Сукно было отменное, парижской кройки.
- RUSSIAN VICE-CONSUL STUCK AT TOP OF FENCE , - пробормотал Эраст Петрович. Рванул сильнее - сюртук затрещал.
Оп-ля!
Десяток шагов, и Фандорин оказался на безлюдном, но освещенном фонарями Банде.
Нужно было заглянуть домой.
Найти адрес Булкокса - это раз. И раздобыть средство передвижения - это два. Добираться пешком выйдет слишком медленно, а куруму, даже если поступиться принципами, не возьмешь - свидетели в таком деле ни к чему.
Главного препятствия, именовавшегося «Маса», слава Богу, удалось избежать: в окне каморки, где квартировал прилипчивый камердинер, свет не горел. Спит, разбойник.
Вице-консул на цыпочках проник в прихожую, прислушался.
Нет, Маса не спал. Из его комнаты доносились какие-то странные звуки - то ли всхлипы, то ли сдавленные стоны.
Встревоженный, Фандорин подкрался к самой двери. Она была раздвижная, на японский манер. Маса не уважал европейский уют и оборудовал свое жилище по собственному вкусу: пол застлал соломенными матами, кровать и тумбочку убрал, по стенам развесил цветные картинки с изображением свирепых разбойников и слоноподобных борцов сумо.
Звуки, доносившиеся через приоткрытую дверь, при ближайшем исследовании оказались совершенно недвусмысленными, к тому же на полу коридора титулярный советник обнаружил две пары сандалий: одни побольше, другие поменьше.
Тут вице-консулу стало еще горше, чем прежде. Он тяжко вздохнул, а в утешение себе сказал: «Ну и пускай. Зато не привяжется».
В гостиной на столике лежала полезная брошюра, озаглавленная «Alphabetical List of Yokohama Residents for the Year 1878» . При свете спички Эраст Петрович в два счета отыскал адрес «достопочтенного А.Ф.С. Булкокса, старшего советника при императорском правительстве»: Блафф, №129. Тут же была и схема Сеттльмента. Номер 129 находился на самом краю фешенебельного дистрикта, под холмом Хара. Эраст Петрович зажег новую спичку, провел карандашом линию от консульства к пункту следования. Прошептал, запоминая:
- Через мост Ятобаси, мимо таможни, потом направо по улице Ятодзака, миновать к-квартал Хата-тё, и там второй поворот налево...
Нацепил широкополую шляпу, в которой во время долгого плавания вечерами прогуливался по палубе. Закутался в черный плащ.
Средство передвижения - трициклет - выносил на крыльцо очень осторожно, но все-таки в последний момент задел большим колесом за ручку. Предательски тренькнул звонок, но теперь Фандорина было уже не поймать.
Он нахлобучил шляпу на самые глаза, с разбега вскочил в седло и нажал на педали.
В небе сияла луна - круглая и масленая, как физиономия удачливого в любви Масы.
На набережной титулярному советнику встретились всего две живые души: французский матрос в обнимку с японской девкой. Матрос разинул рот, сдвинув шапку с помпоном на затылок; японка завизжала.
И было от чего. Из темноты навстречу парочке вылетел некто черный, в развевающемся плаще; прошуршал на каучуковых шинах и мгновенно растаял во мраке.
* * *
Ночной Блафф с его готическими колоколенками, чинными особняками и аккуратно причесанными лужайками казался ненастоящим, заколдованным городком, по воле прихотливого волшебника украденным у старушки Европы и закинутым черт знает куда, на самый край света.
Здесь не было ни подгулявших матросов, ни женщин предосудительного поведения, всё спало, лишь с часовой башенки донесся мирный звон курантов.
Титулярный советник ворвался в этот викторианский рай чудовищно неприличным образом. Дело в том, что его великолепный «Royal Crescent» расшугал стаю бродячих собак, спокойно дремавших на мосту. В первую секунду они с визгом бросились врассыпную, но, увидев, что ночное чудище само от них удирает, осмелели и с лаем кинулись вдогонку.
И поделать тут ничего было нельзя.
Эраст Петрович и рукой на них махал, и даже пнул одну носком штиблета, но проклятые шавки не отвязались - неслись за вице-консулом по пятам и брехали всё громче.
Он приналег на педали, что было нелегко, потому что улица забирала в гору, но мускулы у Фандорина были стальные и через минуту-другую гонки псы начали отставать.
К номеру 129 молодой человек прибыл весь мокрый от пота. Усталости, однако же, он не чувствовал - сейчас любые испытания были ему нипочем.
Достопочтенный патрон драгоценнейшей женщины земли проживал в двухэтажном особняке красного кирпича, выстроенном по канонам славного георгианского стиля. В доме, несмотря на поздний час, не спали - окна светились и внизу, и наверху.
Изучая местность, Фандорин с удивлением обнаружил, что уже бывал здесь раньше. По соседству виднелась высокая ограда с ажурными воротами, а за ней - знакомое белое палаццо с колоннами: поместье Дона Цурумаки, где Эраст Петрович увидел О-Юми впервые.
Владение Булкокса уступало соседнему и размером, и помпезностью - и это было очень кстати: для преодоления полуторасаженной ограды японского нувориша понадобилась бы лестница, в то время как перемахнуть через деревянный забор англичанина ничего не стоило.
Не долго думая, Эраст Петрович так и поступил. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как увидел, что по лужайке к нему несутся три быстрые тени - то были огромные молчаливые мастифы, чьи глаза сверкнули в лунном свете зловещим зеленым фосфором.
Пришлось спешно ретироваться назад к забору, и еле-еле успел.
Сидя на кромке с поджатыми ногами и глядя на ощеренные пасти, титулярный советник немедленно придумал для этой сцены соответствующий заголовок: «HAPLESS LOVER CHASED BY MASTIFFS» .
Какой позор, какое мальчишество, сказал себе вице-консул, но не образумился, а лишь закусил губу - так разъярило его собственное бессилие.
О-Юми совсем рядом, за одним из этих окон, но как быть с проклятыми псами?
Титулярный советник с симпатией и почтением относился к собачьему племени, но сейчас он безо всяких сантиментов пристрелил бы проклятых английских тварей из верного «герсталя». Ах, почему технический прогресс до сих пор не изобрел бесшумного пороха!
Мастифы не трогались с места. Смотрели вверх, скребя когтистыми лапами по доскам. Гавкать не гавкали - такая уж у этих аристократов была выучка, но рычали, и самым кровожадным образом.
Вдруг с дальнего конца улицы донесся заливистый плебейский лай.
Эраст Петрович обернулся и увидел своих давешних знакомцев - бродяжек с моста Ятобаси. Неужто примчались по следу, подумал было он, но разглядел, что дворняги гонятся за бегущим человеком.
Тот не останавливаясь махнул рукой - раздался жалобный визг. Махнул рукой в другую сторону - снова визг, и свора отстала.
Маса, то был верный фандоринский вассал Маса! В руке он держал деревянную дубинку, к которой на цепи крепилась вторая, точно такая же. Фандорин уже знал, что это неказистое, но эффективное оружие называется нунтяку и что Маса отлично умеет им пользоваться.
Подбежав, камердинер поклонился сидящему на заборе господину.
- Как ты меня нашел? - спросил Эраст Петрович и попробовал сказать то же по-японски, - Доо... ватаси... сагасу?
Уроки японского были не напрасны - Маса понял! Вынул из-за пазухи вчетверо сложенный листок, развернул.
Ах да, схема Сеттльмента, на которой карандашом проведена линия от консульства к номеру 129.
- Это не служба. Сигото - ииэ. Иди, иди, - замахал титулярный советник на Масу. - Никакой опасности нет, понимаешь? Кикэн - ииэ. Вакару!
- Вакаримас, - поклонился слуга. - Mотирон вакаримас. О-Юми-сан.
От неожиданности Эраст Петрович покачнулся и чуть не загремел с забора, причем в неправильную сторону. Кое-как восстановил равновесие. О слуги, слуги! Давно известно, что они знают о своих хозяевах куда больше, чем те думают. Но как?! Откуда?!
- Откуда ты з-знаешь? Доо вакару?
Японец сложил короткопалые ладони, прижался к ним щекой - будто спит. Забормотал:
- О-Юми, О-Юми... Мирая...
«Милая»?
Неужто он повторял ее имя во сне?
Титулярный советник опустил голову, тяжко страдая от унижения. Маса же подпрыгнул - заглянул по ту сторону забора. Сообразил причину странной дислокации вице-консула и принялся вертеть башкой вправо-влево.
- Хай, - сказал он, - Сёсё о-мати кудасаи.
Бросился к собачьей стае, вяло перебрехивавшейся у соседнего забора. Взял одну псину, перевернул, понюхал - отшвырнул. Так же поступил со второй. Но третью не выпустил - зажал под мышкой и вернулся к господину. Дворняжки снесли этот произол молча - видно, уважали силу; лишь пленница жалобно поскуливала.
- На что она т-тебе?
Не выпуская добычи, Маса умудрился влезть на забор - шагах в десяти от Фандорина.
Перекинул ноги, спрыгнул и что было духу понесся к калитке. Мастифы ринулись к коротышке, готовые разодрать его на куски. Но шустрый камердинер открыл щеколду и швырнул дворняжку на землю. Та с визгом бросилась на улицу, и здесь произошло истинное чудо: вместо того чтобы растерзать чужака, сторожевые псы бросились за собакой.
Она улепетывала от них, отчаянно работая лапами. Мастифы дружно, башка к башке, бежали следом.
Да это же сука в течке, дошло вдруг до Фандорина. Ай да Маса, светлая голова!
Стая тоже снялась с места, кинулась за устрашающими кавалерами, но держала почтительную дистанцию. Через пять секунд на улице не осталось ни одного четвероногого.
Маса вышел из калитки и церемонно поклонился, приглашая жестом пожаловать во двор. Эраст Петрович скинул плащ слуге на руки, отдал шляпу и вошел - не через забор, а приличным манером, через дверь.
Издали доносился заливистый лай и протяжный вой любвеобильного собачьего сообщества.
Забыть обо всем,
Нестись сломя голову -
Таков зов любви.
Калитка
Эраст Петрович перебежал широкий, ярко освещенный луной газон. Обошел дом - если лезть в окно, лучше это делать с задней стороны, чтоб не увидел какой-нибудь поздний прохожий.
За домом оказался густой, тенистый сад - как раз то, что нужно.
Привстав на цыпочки, авантюрист заглянул в первое от угла окно. Увидел просторную комнату - столовую или гостиную. Белая скатерть, догорающие свечи, остатки ужина, сервированного на двоих.
Заныло сердце.
Стало быть, поужинала с одним и отправилась на свидание к другому? Или, еще лучше, вернулась с тайного драматичного свидания и преспокойно уселась трапезничать со своим рыжим покровителем? Поистине женщины - загадочные существа.
Через два окна началась следующая комната, кабинет.
Окна здесь были приоткрыты, и доносился голос, мужской, поэтому Фандорин проявил осторожность - сначала прислушался, чтобы определить, где именно находится говорящий.
- ...Получит выговор, но главная вина будет возложена на начальника - того ждет позорная отставка, - донеслось из кабинета.
Сказано было по-английски, но с явственным японским акцентом - стало быть, говорил не Булкокс.
Но господин старший советник тоже был здесь.
- И наш приятель займет освободившееся место? - спросил он.
Двое, решил Фандорин. Причем японец сидит в правом дальнем углу, а Булкокс посередине, спиной к окну.
Титулярный советник медленно, дюйм за дюймом, привстал. Осмотрел внутренность помещения.
Полки с книгами, письменный стол, негорящий камин.
Главное: О-Юми здесь нет. Двое мужчин. Из-за спинки одного кресла видна огненная шевелюра соперника. В другом кресле сидит какой-то франт - поблескивает пробор, в шелковом галстуке сияет жемчужина. Миниатюрный господин изящно закинул ногу на ногу, покачал лакированной туфлей.
- Не сейчас, - сказал он, сдержанно улыбаясь. - Через неделю.
Э, да я вас, сударь, знаю, прищурился - Эраст Петрович. Видел на балу. Князь... Как же вас назвал Доронин?
- Что ж, Онокодзи, это очень по-японски, - хмыкнул достопочтенный. - Дать выговор, а через неделю наградить повышением.
Да-да, вспомнил Фандорин, это князь Онокодзи, бывший даймё, владетель удельного княжества, а ныне светский лев и законодатель мод.
- Это, дорогой Алджернон, не награда - лишь занятие освободившейся вакансии. Но будет ему и награда, за ловко исполненную работу. Получит в собственность загородную усадьбу Такарадзака. Ах, какие там сливы! Какие пруды!
- Да, местечко славное. Тысяч, пожалуй, в сто.
- По меньшей мере в двести, уверяю вас!
В окно Фандорин больше не смотрел - не интересно, пытался сообразить, где может быть О-Юми.
На первом этаже еще два окна, неосвещенных, но вряд ли Булкокс поселил содержанку рядом с кабинетом. Тогда где ее покои? С фасадной стороны? Или на втором этаже?
- Ну хорошо, - донесся голос британца, - А что с письмом принца Арисугавы? Удалось раздобыть копию?
- Мой человечек жаден, а без него никак не обойтись.
- Послушайте, я ведь, кажется, дал вам пятьсот фунтов!
- А нужна тысяча.
Вице-консул поморщился. Всеволод Витальевич говорил, что князь живет на подачки Дона Цурумаки, но, кажется, не брезгует и побочными заработками. Да и Булкокс хорош - скупщик придворных сплетен и краденых писем. Впрочем, такова уж его шпионская служба.
Нет, навряд ли англичанин поселит туземную любовницу с фасадной стороны дома - все-таки он официальное лицо. Значит, скорее всего, окна выходят в сад...
Препирательство в кабинете продолжалось.
- Онокодзи, я вам не дойная корова!
- В придачу, за ту же сумму, можно получить списочек с дневника ее величества, - вкрадчиво произнес князь. - Одна из фрейлин - моя кузина, и многим мне обязана.
Булкокс фыркнул:
- Пустое. Какие-нибудь дамские глупости.
- Отнюдь не глупости. Ее величество имеет обыкновение записывать разговоры с его величеством...
метеостанции, телевизоры vitek vt; телевизор Panasonic TH-R42PY70 Предыдущая страница 14 Следующая страница
|
