авто шины Екатеринбурга; Заговор на игрушку приворот
На противоположной стороне речушки у моста, поскрипывая, раскачивались две потемневшие от времени виселицы. На одной из них болтался скелет с рекламной табличкой на шее:
«Лысая Гора. Экскурсии для приезжих
и любопытствующих. Обмен карм и валют.
Махинации с эйдосами. Бросьте дырку
от бублика в правый ботинок».
Язычок ботинка был предусмотрительно отогнут, открывая нечто вроде копилки.
— С мертвяками не разговаривать! Подарков и одолжений от них не принимать! А вот бояться — их можно и не бояться. Пока вы не вякнули, они вам ничего не сделают. Все ясно? — шепнула Улита голосом, который исключал возможность неповиновения.
Предупреждение оказалось своевременным. Когда они проходили мимо, скелет обиженно
щелкнул зубами и неожиданно предложил скидочку.
Лысая Гора медленно просыпалась. Туман стелился по земле слежавшимися клочьями ваты. Запоздавшие мертвяки, позевывая, не спеша шли на кладбище. Последний из них небрежно помахивал петухом, голова которого безжизненно свешивалась набок.
— Поломали-таки будильник, аспиды! — сказала Улита без особого негодования.
В глубоких оврагах копошилась нежить, выгребая землю из новопрорытых ходов. Здесь, на Лысой Горе, она была гораздо упитаннее, чем в Верхнем Подземье, и гораздо миролюбивее.
Завязавший вурдалак с ненавистью грыз плитку гематогена, отплевывая бумажку, которую ему лень было развернуть. Семизубая старушка из вдовых великанш (даже скрюченная ревматизмом она была вчетверо больше Улиты) торговала сухими глазами, насыпая их в бумажные пакеты. Изредка она роняла горсть-другую, и тогда глаза лихо, как мячи, стремились упрыгать куда подальше. Мертвяки из совсем обветшалых, теряя осыпающиеся суставы с рук, ловили их и вставляли в глазницы.
Поодаль три другие великанши торговали запасными ногами и руками. Спрос на них из-за дороговизны был гораздо ниже, и старухи, скучая, гневно посматривали на товарку. Если бы не новенькая жилетка против сглазов и большая дубина, прислоненная к стене на всякий пожарный случай, той пришлось бы туго.
Рубило-Дебило и Крушило-Тормошило, два шестируких монстра с членовредительскими наклонностями, сражались на бензопилах. Во все стороны летели отрубленные конечности. Сократив количество конечностей до жизненно необходимого минимума, монстры деловито собрали их в мешочки, выключили бензопилы и, помирившись, отправились в моргчевню «Ваш последний завтрак», распложенную неподалеку от трактира «Заворот кишок» и детского кафе «Кровососик».
—Красавица, огонька не найдется? — поинтересовался Рубило-Дебило у Наты, роняя красную каплю с бензопилы.
Ната с тревогой покосилась на Улиту, точно спрашивая у нее, является ли Рубило-Дебило мертвяком и, следовательно, не опасно ли с ним заговаривать?
— Не найдется, родимый! Иди своей дорогой! — певуче отвечала ему Улита.
— Не у тебя спрашивали, а у хорошенькой! Так чего, есть огонек? — глухо ответил Рубило-Дебило, не отводя глаз от Наты. Лицо и грудь у него были покрыты белыми шрамами с видимыми следами ниток.
Ната испуганно молчала. Мефодий на всякий случай выдвинулся вперед, прикидывая, как быстро сумеет достать меч Даф взялась за флейту. К счастью, монстра окликнул Крушило-Тормошило, уже стоявший на пороге моргчевни.
— Ну, до встречи, дэушка! Еще увидимся! — сказал Рубило-Дебило, враскачку направляясь к своему приятелю.
Едва монстры с членовредительскими наклонностями скрылись, Улита набросилась на Нату:
—Признайся, ты строила ему глазки? Пляску лица делала?
—Ну... э-э...
— Только не ври! Он бы просто так не подошел!
— Нечаянно. Просто задержала на нем взгляд и все... даже не напрягалась сильно! — призналась Ната.
В ее голосе заметно было удовлетворение, что и здесь, на Лысой Горе, ее чары имеют силу.
Широкая тропа вела в лес. В траве ржавели доспехи. Из земли торчали стрелы. Ржавые щиты собирали дождь и росу. В некоторых плавали головастики. По полю брани белыми дымными струйками плавали неупокоенные тени. Порой пути их пересекались, и тогда становились слышны давний лязг оружия и крики.
—Здесь арьергард объединенной армии светлых и темных магов был застигнут врасплох армией Чумы-дель-Торт. Или нет, не так... Это армию Чумы-дель-Торт застигли врасплох. Союзные батальоны нежити повернули вспять, остальные же полегли как один! — засомневалась Улита.
— А эта Чума-как-ее-Торт была стражем? — спросил Мефодий.
— Издеваться изволите, юноша? Всего лишь некроколдунья, объединившая силы семи других, убитых ею некромагов. Да только стражи мрака, даже те, что накопили много эйдосов в своих дархах, неохотно с ней связывались... Хотя что ворошить старое? Чумы-дель-Торт уже нет на свете! — заметила молодая ведьма.
Они вошли в лес. Этот уже был не березовым, в котором, как известно, хочется жениться, а еловым, где хочется удавиться. Нижние ветви с обрывками веревок подтверждали этот печальный факт.
На лесной проплешине, поджав под себя желтую, очень молодую лапу, которая хорошо смотрелась бы в бульоне, покачивалась Избушка на Курьих Ножках. Ставни были закрыты. Внутри кто-то грохотал чугунками. Из трубы курился дымок. Надтреснутый голос с чувством пел романс.
Улита обошла избушку стороной, недовольно покосившись на крыльцо и буркнув, что, мол, селятся тут всякие. Тропинка, петляя и огибая столетние ели, забиралась в гору. В дуплах мигали желтые глаза, однако никто не ухал, и Мефодий усомнился, что тут живут совы. Да и пахло для сов уж больно странно — мускусом, смешанным с
модными духами. Буслаев узнал этот запах — у Зозо тоже были такие.
—Они и есть! Французские! — вскользь заметила Улита, случайно подзеркалившая его мысли.
Внезапно она быстро свернула с тропы и притаилась, прижав палец к губам. Остальные последовали ее примеру. Мефодий увидел, как в отдалении шевельнулся старый еловый пень. В стороне, прямо по бурелому, поскрипывая, прошел огромный, как ствол дерева, позеленевший лешак.
— Это мы на всякий случай. Они не опасны, разве под горячую руку попадешься. Водяных только не любят, — пояснила Улита, покидая убежище.
— Разве среди нас есть водяные? — удивилась Ната.
Улита с озорным видом царапнула длинным ногтем нос замешкавшегося Мошкина.
— Пык! Магия воды! Лешак ее сразу просечет! С полтычка! — заявила она.
— Но я же не похож на водяного? — как всегда с возможностью уступки, засомневался Евгеша.
Ведьма хихикнула.
— А у нас, родной, на Лысой Горе, лешаки долго не разбираются! Магия воды у тебя есть? Есть. Он ее чует? Чует. Корнем по голове — и все дела! А там, может, ты водяной-оборотень? — сказала Улита и пошла по тропе.
Мефодий заметил, что на Лысой Горе молодая ведьма внезапно пришла в приподнятое и радостное настроение. Ее полные щеки утратили меловую бледность и налились яблочным румянцем. Глаза блестели. Грудь жадно и нетерпеливо зачерпывала воздух, Здесь, в муравейнике разнородной магии, где мрак причудливо переплетался со светом и не было одного лишь — серости, она ощущала себя в родной стихии.
Ах, Гора ты моя горушка,
Гора Лысая, царство кедьмино,
Гора Лысая, земля мертвая!
Ты возьми, Гора, грусть печальную,
Ты мне дай, Гора, свежей кровушки, —
напевала она старую, с явными вампирскими корнями песенку.
Закончив песню, она остановилась и, сделав руками широкое зачерпывающее движение, сказала громко и удивленно:
— Вы никогда не замечали, что если приезжаешь в другой город, то время за тобой не успевает? Оно еще не знает, где ты, и первые день или два тянутся бесконечно. Затем время разнюхивает, что тебя потеряло, находит, набрасывается и начинает: раз-раз! — стучать минутами по кумпо-лу. Дни сыплются, как сухой горох.
—А выход есть? — спросила Даф. Улита кивнула.
—Есть. Но довольно однообразный. Бежать в Другой город.
Лес понемногу редел. Ели сменились осина-ми, а затем и соснами. Почва стала песчаной. За деревьями угадывался крутой склон. Еще несколько минут — и они вышли к каменной стене, дыры в которой были забиты деревянными щитами. Ворота никто не охранял. Прямо к стенам лепились дома. Старые крепостные башни тоже были населены. Из бойниц ближайшей, давно превращенных в окна, доносилось бренчание гитары. В другой бойнице кто-то вывесил сушиться кожаный фартук, прикрепленный к древку копья.
Полуграмотная надпись краской, прямо на городской стене, приглашала:
«ЗЛО ПЫЖАЛОВАЦА В МАГИЛЬНИК!
БЕЛЫЕ МАГИ СТРОГА ПА РИГИСТРАЦИИ.
АСТАЛЬНЫЕ ВАЛИТЕ КАК ХОТИТИ!»
Сразу за стеной начинали петлять улицы. Из толстых и больших труб, похожих на трубы котельных, валил дым — красный, сизый, зеленый. Вероятно, там работали зельеварильни.
Рядом угадывался большой населенный город. Мефодий понял, что здесь-то и начинается настоящая Лысая Гора.
Глава 8
СЕРДЦЕ НЕ БЬЕТСЯ ВОЛХВ СМЕЕТСЯ
Насмешка в серых глазах. Зрачки, расширенные, как у рыси. Крутой упрямый лоб. Это он, Матвей Багров, мальчйшка, одурачивший «Книгу Харона». Кто он? Молодящийся старик-маг? Морлок? Призрак?
— Прерванное существование! — уронил Багров, хотя Ирка не успела задать никакого вопроса.
— Это как?
— Ты живешь себе, живешь, а затем оказываешься внутри перстня в виде крошечной искры. Для других проходят сотни лет. Для тебя — мгновение, мимолетнее, чем дневная дремота... Затем ты — сам не зная, как и почему — стоишь на песке у воды и смотришь на перстень, который лежит рядом.
Матвей взглянул на перстень на своем безы-мянном пальце. В отличие от кольца магфицера, с которым не так давно познакомилась Ирка, егоперстень был странно молчалив. Никаких потре-скиваний, цикаких пляшущих искр. Затаенная силц чудилась в этом простом и невзрачном перстне.
— и ты ничего не помнишь? — спросила Ирка.
— Я помню все.со странной уверенностыо отвечал Матвей. — Возможно, я не помню и нс знаю всего, что было в эти двести лет, но свое вчера я помню превосходно.
Он мимолетно коснулся рукой груди и по смотрел на холст в руках у Ирки.
— Совсем забыл! Дай его мне!
— Зачем?
— Отдай! Увидишь! — властно повторил он. Ирка отдала. Багров развернул холст и долго
смотрел
него. По его невозмутимому лицу
сложно было определить, что он чувствует и о чем думает ОН поднял руку и подул на безымянный палец ОТ темного перстня оторвалось пламя и охватило холст.
Ирка вскрикнула, попыталась потушить, но было поздно. Язык пламени втянулся в перстень, не оставив от картины даже пепла. Багров тща-тельно осмотрел пол и остался доволен.
ты это сделал? — крикнула Ирка. было нужно. Я искал картину, чтобы уничтожить ее. Это было единственное мое изо-бражение. Теперь они не смогут, завладев порт-ретом применить некромагию и вуду. Ты знаешь, что такое вуду?
254
БИЛЕТ НА ЛЫСУЮ ГОРУ
Ирка вспомнила шило в руках у пегобородого гвновь ощутила его огаенные уколы.
— Именно, — сказал Матвей, заметив, как эивилось ее лицо. — Так вот — некромагия — кгораздохуже.
— Некромагия разве не запрещена?
— Запрещена. Официально, во всяком случае. {деменно поэтому она гораздо хуже, — подтвер-
I Багров с загадочной улыбкой. Л?;' Ирка ощутила тревогу. У нее на языке завер-1ся вопрос, который она не решалась задать. | все же задала.
— Ты некромаг?
— Да... Я и светлый маг, и темный, и маг-вуду, и ^екромаг.
— Некромаг... — повторила Ирка с ужасом. В ее представлении некромаги были мрачные зихнувшиеся ребята, вываривавшие черепа и |Коптившие на огае руки мертвецов.
- В какой-то мере, но лишь отчасти. Мой учи-тель был волхв и практиковал всеначалие, — ус-покаивающе сказал Матвей.
— А другие молодые некромаги? Они сущест-вуют? — спросила Ирка.
Багров сделал паузу, точно прислушиваясь к чему-то.
— Да. Перстень подсказывает, что есть три молодых некромага, ученика умершей колдуньи. Две девушки и один юноша с восточной фамили-ей. То ли Худыйбердыев, то ли Бей-кого-то-там. Перстень не помнит. Но они чистые некромаги, без примесей, хотя и получившие образование в Тибидохсе, — ответил он.
Ирка была расстроена тем, что узнала. Ее со-беседник практиковал вуду и некромагию, прибегая к тем силам, которые капля за каплей выпивают человеческую душу.
— Ну уж прости, если тебя разочаровал. Я всего лишь ученик Мировуда, узнавший у него то, чем он занимался сам. Мой учитель верил, что можно обращаться ко всем без исключения си-лам, лишь бы был внутренний стержень и жела-ние служить добру, — сказал Багров.
— И ты тоже так думаешь? Что есть стержень, который способен вьдержать? — спросила Ирка.
Матвей усмехнулся. Усмешка бьша сухая и невеселая. Ирке она не понравилась.
— Отчасти... Но нет... Слишком легко сорваться. Зло гораздо привлекательнее добра, а тьма изобретательнее света. Не знаю, как там со стра-жами, но с магами — темными и светлыми — дело обстоит именно так. Пока я держусь, но потому лишь, что не ведал еще особенных искушений. Полюби я без взаимности или возненавидь кого-нибудь всей душой, боюсь, я не выдержал бы и прибегнул к некромагии или к вуду. Даже не я. Они бы ко мне прибегнули.
Последняя фраза прозвучала странно. Долж-но быть, сам Багров почувствовал это и поспешно сменил тему.
— Грустно сжигать свое изображение. Точно уничтожаешь какую-то свою часть. Я как будто еще есть, но одновременно я уже пепел... — заметил он, глядя на перстень.
Ирка кивнула. Однажды она проделала такое со своими ранними детскими фотографиями. Разрезала их ножницами и ссыпала куски на га-зовую конфорку. Ей было обидно, что на фотогра-фиях она везде стоит на своих ногах. Хотелось уничтожить память. Фотобумага горела плохо, болыне воняла. Однако Ирка завершила начатое. Когда Бабаня вернулась, все плита была засыпана сероватым пеплом.
Ирка представила это себе так живо, что, каза-лось, протяни руку — и она коснется пепла пальцами...
Внезапно Багров поднял глаза и посмотрел на нее с острым интересом. Спокойно, изучающе, будто увидел ее только сейчас. У Ирки возникло тревожное, инстинктивно-женское желание проверить, нет ли какого непорядка в ее одежде или прическе. Но Матвей уже потушил свой взгляд.
— Валькирия? — спросил он. Ирка кивнула.
— Но ведь не из старых? Из новых? Недавних? Так?
— Откуда ты знаешь? Может, ты знаешь и то, кем я бы... — изумленно начала Ирка.
Багров быстро шагнул к ней и без церемоний закрыл ей рот ладонью. — Что за дилетантизм? О прошлом я тебя спрашивать не буду. Мне еще не надоело жить! Твое прошлое — это то, что ты должна как можно скорее выкинуть из памяти. Поверь, так будет го-раздо лучше. В том числе ддя тебя, — сказал он.
Он был выше Ирки и, пожалуй, выше Мефодия. Движения его не были грубы и не напрягали. В них ощущалась та спокойная, несуетливая власть, которая не нуждается в утверждении и, следственно, в агрессии. Никто не лает больше и визгливее мелких собачонок. Серьезные псы чаще молчат.
Антигон, видя, что его хозяйке затыкают рот нестерильной ладонью, едва не умер от негодова-ния и разразился длинной тирадой, в которой упоминались кошмарные монстры, омерзительные, но грозные валькирии, требующйе уважения, и истолченные в миксере наглые юноши.
Багров проигнорировал его ворчание, лишь усмехнулся. Домовой кикимор забавлял его. Отпустив Ирку, он отошел к стене. Неболыное окно, выходящее на лес, было затянуто старой рыболовной сетью. И откуда она только здесь взялась?
— Это ты следил за моими окнами? Там, у Бабани? — спросила Ирка.
—Да.Я.
— Почему?
— Тебе действительно нужен ответ? Даже ес-ли он будет неприятен?
— В смысле?
— Отец учил меня или не отвечать на скользкие
вопросы вообще, или говорить правду. Из уважения к его памяти я следую этому правилу до сих пор. Помнится, это сердило моего учителя
Мировуда, Ведь в магии, если разобраться, немало
уверток и фокусов. Покрыть старую помойку плащаом фокусника и заявить, что все, что под плащом, далючая вонъ, профессиональная тайна и непосвященных просим убрать лапки... Однако от частой лжи эйдос туекнеет, как умирающая искра. Так тебе нужна правда?
— Давай рискнем, — сказала Ирка, не выдержав пытки любопытством.
. — Отлично. Если честно, в первый момент меня заинтересовало, что это за бестолковая валькирия, которая ведет себя так неосторожно... Ты не используешь магию скрытности и вообще ведешь себя глупо.
— Почему глупо-то? —. спросила Ирка с оби-дой. Она поняла, что наступила на грабли. Девуш-ки всегда хотят слышать правду, но под правдой подозревают что-то свое.
— Мировуд называл валькирий козырными картами света. Они появляются из ниоткуда, внезапно, без предупреждения, и беспощадно жалят мрак своими огненными дротами. Ужалив же, исчезают, как тени. Никто не знает, ни где они, ни кто они, ни откуда появились. И вновь мрак в напряжении, а темные маги в смятении.
— Ты серьезно?
— Я всегда серьезен. Опытные валькирии обладают даром универсальной скрытности. Даже комиссионеры не в состоянии их выследить.
— Что-то не верится... Выследили же меня и напали, — сказала Ирка, с улыбкой вспоминая, как в нее метнули визжащего десантного гнома.
тут. Продажа арбалетов в москве. Москва; Купить трубы пвх - лучшие трубы пвх на santechopt.ru Предыдущая страница 14 Следующая страница
|
