15	Библиотека Дмитрий Емец

номера гостиницы в центре Холидей Инн Виноградово; Рекомендуем к покупке mitsubishi lancer, аутлендер в компании Редеги
    — Глиняный Пес — это серьезно. Он шел по следу картины. Но все равно старайся быть муд-рее, не светись. Если посланный на разведку воин хочет пройти по базарной площади в торговый день, он снимает доспехи и смешивается с толпой, а не ползет под крышам, сжимая в зубах нож, как контуженный ниндзя, — посоветовал Матвей.
    — Хм... Прям-таки и по крышам... — недовольно сказала Ирка. — А что тебе еще известно о валькириях?
    Услышав о валькириях во множественном числе, она поняла, что не уникальна. Кроме нее, существуют и другие, опытные девы-воительни-цы. Почему-то эта мысль доставляла ей не столько радость, сколько беспокойство. Почему эти, дру-гие, не пытаются связаться с ней, чтобы чему-то научить, объяснить? Почему ведут себя так, слов-но ее не существует? Знают ли они вообще о ги-бели одной из них и о том, что Ирка-заступила на ее место?
    Голос Багрова звучал ровно и размеренно.
    — Всех валькирий двенадцать. Они живут от-дельно, но поддерживают связь и нападают на врагов света все вместе, единым отрядом. Кроме того, существует еще одна — тринадцатая вальки-
    рия. Валькирия-одиночка, так ее называют. Ее ма-гия гибче, вкрадчивее, мудрее, чем у остальных. Хотя те двенадцать, возможно, и сильнее, и опыт-нее в ратном искусстве. Сдается мне, что трина-дцатая валышрия — теперь ты. Ирка сглотнула.
    — Откуда ты знаешь, что я тринадцатая? Что та валькирия, на место которой я заступила, была валькирией-одиночкой?
    — — Возле тебя нет других валькирий. Тебе не помогают, хотя ты мало что умеешь.
    — Потому что я валькирия-одиночка?
    — Боюсь, что да. Другие валькирии избегают валькирию-одиночку. Причина этого мне неиз-вестна.
    — Ты много знаешь о валькириях. А я вот ничего, — сказала Ирка печально.
    Ей подумалось, что все в ее жизни происходит в едином ключе. Ее тропа с рождения была проложена в стороне от проезжих дорог и общих перекрестков. Если кто-то и должен был стать одиночкой, то лучшей кандидатуры не найти. Не-удивительно, что смертельно раненная валькирия выбрала именно ее.
    — Я знаю много, но далеко не все. Все знает он, — сказал Матвей, показывая Ирке перстень. — Я слышу его шепот. Перстень может слышать только тот, кто его носит. В нем мудрость моего учителя Мировуда.
    —Вся? — Далеко не вся. Но оно и к лучшему. Свято-гор был так силен, что его не держала земля. Уйти же под землю от избыточной мудрости еще проще, — признал Багров.
    Он поднял смуглую, худую, но сильную и жилистую руку, чтобы отбросить со лба волосы. На запястье блеснул серебром старинный браслет. Он заинтересовал Ирку даже болыпе, чем перстень Мировуда.
    — Можно взглянуть?
    Матвей протянул ей руку. Ирка коснулась его запястья. Оно было более чем материально. Прохладное, с тонким белым шрамом запястье полу-подростка-полуюноши. Она пррвела пальцем по рунам браслета.
    — А снять можно? — спросила она, подумав, что руны могут быть и на той стороне.
    — Нет. Смотри на руке, — отказал Матвей.
    — Почему только на руке? Думаешь, я не отдам? — удивилась Ирка. Багров усмехнулся.
    — Не в том дело. Отдавать некому будет.
    — Почему?
    — Как-то Мировуд послал меня на рынок. И там я случайно купил этот браслет у одной кол-дуньи — мелкой торговки артефактами. Из тех колдуний, что за бесценок выкупают имущество умерших магов и после распродают его частями. Скорее всего колдунья сама толком не знала, что
    |за браслет попал к ней в руки. Едва она сняла его со своего запястья и надела на мое, как поперхнулась яблоком, которое жевала, и умерла на месте.
    — Ты серьезно? Ужасно глупая случайность. Багров хмыкнул.
    — Случайность? Ничего подобного. Позднее я разобрался в чем дело. Не подавись она яблоком, она упала бы на ровном месте и свернула бы себе шею. Или на голову ей со строительных лесов свалилось бы ведро с раствором... Или ее укусил бы бешеный пес. В общем, шансов дожить до вечера у нее не было. Дело в том, что ведьма по ошибке продала мне Счастливый Браслет.
    — Разве это плохо?
    — Счастливый Браслет — вещица с характером. Едва хозяин расстается с ним, как все беды, ко-торых он избегал так долго, обрушиваются на него разом. Это потому, что беды никуда не исчезают. Они караулят в тени и ждут только момента, когда магический круг разомкнется хотя бы на миг.
    — И тогда ты падаешь на ровном месте?
    — И тогда происходит все что утодно, — сказал Багров.
    Думая о чем-то своем, он прошелся по комнате, тронул рыболовную сеть и присел на корточ-ки рядом с домовым кикимором. Антигон насто-роженно наблюдал за ним.
    — Симпатичный старичок!.. Похож на титулярного советника, который съел заднюю лапкузаговоренной лягушки. Я забыл: он разговаривает? — поинтересовался Багров.
    Кикимор передернулся от ужасного оскорбления.
    — Как ты смеешь, гадина ползучая! Я мерзкий, коварный монстр!.. Бойся теперь спать ночами, дрянь! — завопил он, подскакивая.
    Матвей заткнул раковину уха палыдем.
    — О! Не только разговаривает, но и плюется! Полное ухо наплевал! — произнес он удовлетво-ренно и снова стал ходить по комнате.
    Ирка заметила, что время от времени он не тр тревожно, не то задумчиво посматривает в окно. В деревянной раме, точно на картине, угадыва-лись силуэты деревьев.
    — Ты думаешь о Глиняном Псе? Что он нагрянет? — спросила она.
    — Холста болыпе не существует. След потерян. Скоро маги это поймут и пошлют Пса по сле-ду перстня Мировуда. Но вначале для надежности им нужно найти фею, которая выпустила меня из перстня. Перстень и фею, поскольку когда-то она заговаривала алмазную пыль, связывает теперь общая магия. Логично?
    — Ну... Для кого-то логично, — признала Ирка.
    Ей сложно было сразу и до конца отказаться от лопухоидных категорий мышления. Все-таки как ни крути, а мы мыслим кубиками, отлитыми задолго до нас.
    — Значит, нам нужно опередить Пса и найти фею первыми. Я перед ней в долгу и должен ее за-щитить. Они вполне могли лишить ее способности творить чары. Воображаю, сколько было по этому поводу воплей! — заметил Багров.
    — Чьих воплей? Феи?
    — А то! Феи тот еще народец. Терпения у них мало, а характер, как порох! Хотя свое слово они держат: тут не поспоришь! Этуже беднягу подозревают в том, что она помогла мне похитить Камень Пути... Нет, бросать ее сейчас нельзя! — уве-ренно сказал Матвей.
    — Слушай, зачем темным магам с Лысой Горы Камень Пути? Они же вее равно никогда его не поделят! — заметила Ирка, довольная, что разго-вор коснулся интересующего ее предмета.
    — Разумеется, да только кто ж это признает? Уверен, рано или поздно его перепродадут мраку. Будут долго и занудно торговаться, выторговы-вать все больше и больше, склочничать, забирать свои обещания назад, но... все равно перепрода-дут! Так что лучше, пожалуй, если Камень оста-нется там, где он сейчас... — сказал Багров.
    — А где он сейчас? — спросила Ирка, не удер-жавшись.
    Матвей напрягся, как в ту минуту, когда она коснулась рун Счастливого Браслета.
    — Зачем тебе?
    — Ну не знаю... Если с тобой что-то случится... — Не беспокойся. Если со мной что-то случит-ся, то Камень Пути попадет в их руки независимо от твоей воли. Видишь ли, моя история и история этого Камня связаны теперь навеки.
    — Так где же он?
    Багров внимательно посмотрел на нее.
    — А ты не догадываешься? — спросил он, прищурившись.
    — Нет.
    — И предположений никаких нет?
    — Никаких, — ответила Ирка, начиная беспокоиться.
    Матвей удовлетворенно кивнул.
    — Ну и отлично. Чем больше знаешь про телят, тем сложнее есть котлеты. Существуют вещи, до которых человек должен дойти сам. Если он этого не сделал, значит, время еще не пришло, — таинственно произнес он.
    — Но одно ты можешь сказать? Он у тебя или спрятан где-то?
    — Он там, где должен быть. В этом ты можешь не сомневаться, — заверил валысирию Багров.
    


    

Глава 9
ЗАЯЦ, КОТОРЫЙ ЧИХАЛ НА ВОЛКОВ

    


    


    Август еще не закончился, а осень бездомной собакой неотвязно поскуливала у двери. Холодало. Начались дожди. После дождя на крыши машин чешуей налипала желтая листва. В окна подъезда, невесть откуда взявшись, десятками залетали ма-хаоны, считая, вероятно, что это дупло гигантского дерева. Они складывали крылья и замирали, похожие на коричневые пластинки коры.
    Эдя Хаврон бегал по комнате и бросал вещи в чемодан. Он собирался сматывать удочки. Пять минут назад ему вновь позвонил Феликс, назвал матросом и потребовал деньги. Хаврон, находившийся в скверном расположении духа, неосторожно брякнул: «Ага! Щас! Бегу уже! Держи карман шире!» — и теперь, спохватившись, действительно пытался бежать. Интуиция подсказывала ему, что Феликс уже мчится сюда.
    На столе, болтая ногами, сидела Двухдюймовочка, хлестала коньяк из наперстка, заедала сли-вочным маслом и командовала:
    — Великанчик! Стоять! Руки по швам! Не мельтеши, а то ты у меня двоишься!
    — Отстань! Не до тебя! — махнул рукой Хав-рон.
    Он прыгал на чемодане, пытаясь заместить пятое измерение весомостью собственной пятой точки.
    — Как это не до меня? А где нежность? Где буря чувств? Где мужская... ик... верность? — вознегодовала Двухдюймочка.
    — Кто бы вякал! — буркнул Эдя, отдышливо прыгая на чемодане. — Обещала... пых!.. сделать меня богатым, а вместо этого я... пых!.. вынужден бежать из собственного дома, спасаясь... пых! пых!.. от костоломов!
    — Фу, великанчик, какой ты неромантичный! Тебе пригрозли — ты и бежишь! Никакого личного мужества! А где дуэли, где звон шпаг и бокалов? Девочка разочарована!
    — Не капай мне на мозги! Вон коньяк себе пролила на колени, — сказал Хаврон. Двухдюймовочка надула губы.
    — Смотри, великанчик, вот вернется ко мне магия, превращу тебя в... крысу! — сказала она и наморщила лоб. — Нет, в крысу неоригинально... Это уже было. В лягушку, в медведя? Тоже скучно!..
    | Тогда в коньяк! Ик!!! А это мысль! Пью я коньяк, а кон... ик... смотрит на меня добрыми глазами Эдички Хаврона.
    


    — Садистка ты! — заметил Эдя. Двухдюймовочка дежурно пригорюнилась.
    — Кто садистка? Я? Ничуть. Просто у меня богатая фантазия. Слишком болыная для моего роста. Излишки фантазии переходят в бред.
    — Вбред?
    — Умница, правильно услышал! Ты хоть в кур-
    се, что магический бред измеряется в сивых ко-
    былах? Нет? Ну, неважно, — Двухдюймовочка
    вздохнула с алкоголической томностью и закуси
    ла коньяк еще одним куском масла.
    — Слушай, может, ты согласишься пойти к | Моржуеву на передачу? А он мне деньжат подкинет, а? — с тенью надежды поинтересовался Хаврон.
    — Не-а. Не могу. Это будет перегиб. Стоит мне
    оказаться в телеящике — на Лысой Горе немед-
    ленно забьют тревогу. Нас... ик... сцапают, сестра
    кобозлится и вытурит меня из тела. Ей, заразе,
    | только предлог нужен. Уж я-то зна-а-а-аю! — Двух-
    дюймовочка потрясла в пространстве пальцем и
    прищурилась.
    Эдя, как человек бывалый, оценил глубокую еестринскую нежность, прозвучавшую в этих словах.
    — Кстати, мне тут мыслишка одна пришла! —
    продолжала фея, наблюдая, как Хаврон волочет чемодан к дверям. — Зачем тебе отправляться в добровольное изгнание, мой великанчик, когда ты можешь... ик!.. размазать этих гадиков по плинтусу или подать к столу мелкой нарезкой? Поду-маешь, три мелких вымогателя!
    — Дуэль, что ли? Как у Лермонтова с Дантесом? — скептически поинтересовался Эдя, имевший весьма голливудское представление об истории.
    — Зачем обязательно дуэль? В эти пошлые времена сойдет и заурядный мордобой. Я сделаю тебя непобедимым, мой великанчик! — воинственно заявила Двухдюймовочка.
    Эдя так изумился, что уронил чемодан себе на ногу.
    — Меня? Непобедимым?
    — Ты видишь здесь каких-нибудь других великанчиков? А, моя плюшечка?
    — Я не плюшечка!
    — Конечно, мой выдрик, какая же ты плюшечка? Разве я так сказала? Плюшечки — они мягонькие! А ты слежавшийся нудный кекс!
    Хаврон с трудом удержался, чтобы не поставить чемодан фее на голову.
    — Как ты можешь сделать меня непобедимым, когда у тебя отняли всю магию? — спросил он недоверчиво.
    — Я и без магии кое-что умею, - ответила фея
    хладнокровно. — Поди сюда, великанчик! Мы будем выковывать из тебя человека! Заготовка, конечно, неважная, но я справлюсь! Только попробуй стать после этого пажом моей идиотки-сеструхи! Я изобрету самую лютую казнь! Превращу в крышку от кастрюли! Ты будешь слышать десятки прекрасных запахов, но ни разу не сможешь поесть.
    Эдя, сомневаясь, все же отставил чемодан и приблизился.
    Двухдюймовочка решительно стащила с ноги туфлю и трижды энергично стукнула каблучком о край стола. Каблук отскочил. Хаврон увидел, Iчто он крепился на секретной пружине. Внутри каблука был тайник. Двухдюймовочка подставила |ладонь. Из каблука выкатилась темная маленькая горошина.
    — Надо же! Осталась! А то я уже беспокоилась,
    не скормила ли ее кому-нибудь моя хамка-сест-
    рундия!.. Хм... Темная какая стала... Вроде была
    светлее... — заметила фея, подозрительно разгля-
    дьвая пилюлю.
    — Это еще что такое? — спросил Эдя.
    — Боевая пилюля берсерка. Удесятеряет силы. Увеличивает мужество. Зрение у тебя станет как у рыси, а боли ты не будешь чувствовать вообще. Тысячу лет назад такие пилюли оптом и в розницу поставлялись берсеркам. Комиссионеры хитростью выманивали их у фей и продавали викингам в обмен на эйдосы. Вот жуки навозные, а?
    Хаврон хмыкнул. Искушение размазать Феликса и его мальчиков по стене охватило Эдю нешуточное, особенно если учесть, что от природы он был существом умеренно мстительным и довольно злопамятным. Бить его, конечно, было можно, но только крайне осторожно, чего не учел Феликс.
    — Ты ничего не путаешь? — поинтересовался он.
    — Обижаешь! Впрочем как хочешь... — нахмурилась фея, делая вид, что собирается спрятать пилюлю обратно в каблук.
    Протестующе замычав, Хаврон схватил пилюлю берсерка у нее с ладони. Темная сморщенная горошина ему совсем не нравилась.
    — Водой надо запивать или как? — деловито поинтересовался он, понюхав пилюлю.
    — Ну если хочешь стать утопленником... Шучу, шучу! Запивай, если так проглотить не мо-жешь! Для магии это фиолетово, — заверила его Двухдюймовочка. — Погоди, не глотай! Тут есть одна закавыка! Для великанчика твоего размера нужно две пилюли, у меня же только одна.
    — Хочешь сказать: не подействует? — разочаровался Хаврон.
    — Почему не подействует? Подействует как миленькая! Но только на десять минут вместо обычного часа. Потом ты вновь станешь прежним. Так что не сдуйся раныпе времени.
    Сжимая пилюлю в ладони, Хаврон нервно уселся на чемодан. Его точили сомнения. Железные кулаки Феликса представлялись ему еще более ужасными, чем когда-либо. А вдруг фея ошибается? Вдруг горошина сработает не сразу, или он слишком тяжелый, или еще что-то, неучтенное, веское, перечеркнет его планы?
    Не усидев на месте, он вскочил и принялся шагами мерить комнату. Двухдюймовочка пару раз для моциона облетела вокруг люстры, а после перебралась в холодильник и принялась проедать дыры в сливочном масле. Вскоре она так объелась, что потеряла способность летать и потребовала у Хаврона пересадить ее на стол.
    — У меня остался всего час до превращения! Должна же я подложить своей сеструхе свинью? Пусть у нее печень болит и голова трещит с по-хмелья! Мы же будем радоваться жизни! А, великанчик? — сказала она, похлопывая себя по животу. Эдя промолчал, хотя, как брат с болыпим стажем, к идее внутрисемейного вредительства отнесся глубоко положительно.
    Примерно через четверть часа Эдя подошел к окну, и увидел, как из черного «БМВ», резко остановившегося у подъезда, вьлезают три маленькие фигурки. Отсюда они казались не крупнее муравьев. Жаль, у меня на балконе нет мешка с цементом. Я бы его нечаянно уронил! — проворчал Хаврон.
    Ему уже ясно было, что бежать поздно. Момент упущен. Отсиживаться в квартире тоже бесполезно. Надо или принимать бой, или огребать неприятности. Сунув пилюлю берсерка за щеку, но пока не глотая ее, он побрел к двери. Находившаяся во рту горошина в первый миг показалась ему безвкусной, а после начала чувствительно печь щеку, точно он положил в рот горячую гайку.
интерьер ресторанов Екатеринбург, интерьер дизайн Екатеринбург; отличное предложение. Продажа земли пятницкое ленинградское шоссе! Магазин